Казахский эксперт: Обратного процесса не будет. Казахи стали абсолютным большинством

Самый основополагающий недруг казахского языка в Казахстане - это чиновники. Они используют русскоязычное народонаселение как щит, защиту от национал-патриотов. Председатель общественного объединения "Судьба нации" Дос Кушим уверен: двуязычие в стране одностороннее, совершенно не возбраняется вещать о дискриминации тех, кто вынужден обучать российский язык. По его мнению, самую большую угроза представляет момент сильного языка, когда русский язык "съедает" казахский.

ИА REGNUM Новости: Есть ощущение, что в национал-патриотическом поле Казахстана ничего не меняется. Недавно было 20-тилетие закона "О языке" и я обратил внимание: немного последних лет на митинги и демонстрации выходят одни и те же люди. Отсутствие кадровой ротации - это такая позиция?

Прежде чем я отвечу на это вопрос, давайте вспомним некоторые фундаментальные проблемы национал-патриотического поля. Самый крупный свой минус - мы не подготовили лидеров посреди молодежи. Я работаю в этом поле уже 21 год и уверен, что это наша ключевая проблема. Все ребята, на которых мы делали ставку, ныне госслужащие. Возьмем, к примеру, только единственный план - "Азамат". Он вышел из Фонда Сороса, где в родное час работал дискуссионный клуб. Сначала наша молодая поросль организовалась в общественное объединение, позже - сложилась дискуссионная программа на телевидении. Это была крайне хорошая молодежь. Но когда люди выросли, стали больше или менее подготовленными, их пригласили на государственную службу. Самых подготовленных забирают сразу, дают им хорошие места.

Суть в том, что мы придали молодым национальный импульс, но им оттого что нужна ещё и карьера, деньги, материальное положение. Молодежь идет за нами, но при этом вынуждена размышлять о будущем. Так мы теряем перспективных. Эту "утечку кадров" я могу сравнить неужто что с резким оттоком сторонников в 1991 году, когда была объявлена независимость, ставшая самым сокрушительным ударом по национал-патриотическому движению в Казахстане. В то момент национал-патриотическое движение "Азат" было сильно мощной организацией, но с обретением независимости мы без малого распались. Развивать казахское поле остались процентов 20 активистов. Остальные сказали, что достигли своей цели: Казахстан получил суверенитет, остальные казахские ценности придут со временем. И земля, и возвращение оралманов, и возрождение культуры с литературой, - эти комплексные вопросы никуда не денутся.

На этих надеждах мы потеряли самое меньшее лет десять. У нас не было никакой конкретной работы, по сути, до начала двухтысячных. В тот самый "период веры и надежды" мы сызнова потеряли людей, которые могли бы бойко работать, еще раз потеряли молодежь. Поэтому, через десять лет на порядок публичной дискуссии заново вышла старая гвардия, те, кто может трудиться и помнит, как мы боролись за казахскую идею. К сожалению, большинству молодежи этого не понять.

Теперь вернемся к вопросу, тот, что вы задали. Когда мы собирались у Дворца Республики [в Алма-Ате] по поводу 20-летия закона о языке, на празднике было полно молодежи. Школьники, студенты. Это, конечно, и наша заслуга. Каждая из школ, с которыми мы работаем, отправила рядом 200 человек. Директора сказали: мы ничего не боимся, это подмога государственного языка и мы отправим столько, сколь вам нужно, 200-300. Ребята пришли, стояли. В этот раз почти половинка собравшихся была из числа молодежи. И только первые 2-3 ряда собравшихся - это те, кто остался из старой гвардии.

В последние два-три года мы преодолеваем кризис времени. Мы мало-помалу закрываем пустоши, образовавшиеся в результате десяти лет веры в государство. А вот молодежных организаций, которые работают конкретно в этом направлении, мало. Я знаю только две. Первая - это "Болашак", у них в рядах десятки тысяч молодых людей. Вторая молодежная организация называется "Язык и дух". Ее возглавляет Жанбулат Мамай. Недавно он стал лауреатом премии имени Алтынбека Сарсенбаева. Обе организации - студенческие группы. Молодежные организации есть, но их мало. И я считаю, это самое большое упущение. Но мы собираемся вкалывать в этом направлении.

Видите ли, есть интересная деталь, которая внушает мне бескрайний оптимизм. В последние четыре года во всех казахоязычных газетах, более того бюджетных, начали открыто чиркать о проблемах казахов. О так называемой "казахской проблеме". Сейчас они пишут даже более остро, чем выступаем мы. И я говорю им, что вы забрали наше поле. И я рад, я буду отдыхать...

ИА REGNUM Новости: Оправдана ли норма о 50 процентном вещании в СМИ на государственном языке в стране, где русский язык имеет невообразимо сильные позиции? Ведь существует же понятие медиарынка, например.

Опять мы в этом месте ошибаемся. В законе написано - не должно быть меньше 50 процентов вещания. Это значит, что может быть 99 процентов казахского, один процент - другого. Так что многие говорят 50 на 50, но это в корне неправильно. А в 2002 году, когда Мухтар Кул-Мухаммед был министром, он поставил вопросительный мотив о новой пропорции вещания: 80 на 20 в пользу казахского языка. Но это, к сожалению, не прошло. Там было невпроворот работы, даже представители ОБСЕ рассматривали этот вопрос. Пришли к выводу, что это якобы нарушает права СМИ. Что не должно быть искусственно созданного барьера, это отразится на рекламодателях и т.д. Так что в законе - не менее 50 процентов.

ИА REGNUM Новости: Будет ли востребован таковый медиарынок? Все-таки связанная с казахским языком публика очень неоднородна - общеизвестен факт, что казахи знают казахский язык в до того разном объеме, что это становится проблемой.

Если калякать о статистике - дескать, многие казахи не знают языка, - то тут нужно схватить какой-то определенный юридический факт. Назарбаев сказал - треть казахов не знает языка, Мухтар Шаханов сказал - половина не знает. Мне кажется это неправильно. Я знаю только один конкретный факт. Это перепись 1989-го года. Тогда было 55 или 56 процента казахов. И среди вопросов было: какой язык вы считаете родным. И тогда возле 98 процентов сказали, что казахский. Так что тогда уже было больше 50 процентов казахоязычных. А помимо этого, многие диаспоры, тюрки, азербайджанцы, в особенности в Шымкенте, в Жамбыле, они все знают казахский язык. Уйгуры почти все понимают и разговаривают на казахском, может, пишут с ошибками. Если их добавить, то в 1989-м, мне кажется, у нас было 55 процентов казахоязычных. Сейчас нас 67 процентов стало. Еще 5 процентов - на диаспоры, то, значит, мы имеем самое малое 60 процентов казахоязычных. Так что не разрешено говорить, что русскоязычных больше.

Мы зачастую говорим, что республика должна быть двуязычной. Но реально двуязычные только казахи. А русские и большинство диаспор - русскоязычные. Да и мы сами, казахи, обладающие русским, дополняем ареал русскоязычных. Я пишу и читаю на русском, хотя лучше владею казахским. И многие казахоязычные, покупающие газеты на казахском языке, покупают и на русском тоже, если там есть интересные для них материалы. Поэтому складывается ошибочное мнение, что русскоязычных больше. Но запрещено совершать резкое разделение. И то, сколько людей читают по-русски, не должно быть определяющим. Если в Казахстане было бы всего пять процентов казахов, все одинаково казахский язык должен быть государственным. Потому что казахи 300-400 лет воевали с целью своей цели - сформировать единое государство. И мы создали близкое государство. А когда пришла Россия, мы стали полуколониальными, колониальными. И мы потеряли свою государственность, а то, что нам дали с 1920-х годов в составе Союза свою республику... Я не считаю, что у нас была своя республика. Был центр, тоталитарный режим. И национальные, межнациональные проблемы не решили. Форма была национальная, девушки в национальных костюмах, концерты по праздникам, а содержание - социалистическое. И только теперь, постепенно, потихоньку мы завоевали свою независимость. Сколько мужчина в ходе этой борьбы остались без работы? Одного меня два раза судили. Это была настоящая борьба. У многих были конфликты в семье, кто-то остался без квартиры, кому-то не дали отстоять кандидатскую или докторскую. Все это было в 1989-1990 годах, когда мы поднимали национальный вопрос. Мы с таким трудом завоевали независимость, и это казахское государство, в котором живут и другие этнические группы. И у нас должны быть одинаковые права и обязанности, социальные, политические и т.д. Но надо, чтобы все признали: это казахская республика, казахская земля.

Цель шибко открытая, конкретная, почти международная. И во Франции, и в Германии - кругом так. Есть немецкое государство, но в нем соблюдаются демократические принципы, права человека и т.д. И мы хотим того же. А страна покуда не говорит ни "да", ни "нет". Все в подвешенном состоянии. Говорят, держава было создано на исторически истинно казахской земле. Но это же глупо. На исторической земле индейцев было создано другое государство, американское. Мы предлагаем - напишите Казахское государство. И это, наверное, свойский начальный лозунг. И что интересно, этот призыв в 1991-м году в Верховном Совете поднимал прославленный юрист Виталий Воронов. Была Казахская советская социалистическая республика, убрали советская, вследствие того что что нет Союза, убрали социалистическая, потому что что уже не социалистическое направление. Осталась Казахская республика. И никто не был против. Я слышал, что Мурат Ауэзов выскочил и сказал - давайте, у нас будет наименование Казахстан. Слово, которое, кажется, в 1930-м году появилось на свет. И до сих пор национал-патриотически настроенные люди считают этот вопрос основным камнем преткновения.

ИА REGNUM Новости Но при этом существует норма, регламентирующая языковой вопрос - если в стране больше, по-моему, 35 процентов говорит на втором языке - его также надобно действовать государственным. И это не только европейская норма, в Канаде - она тоже действует.

В Канаде тоже не все в порядке, там Квебек есть. Мы в Союзе уже видели, что такое двуязычие, это задача моей кандидатской диссертации. Нам говорили: когда два языка работают в одном государстве, они обогащают товарищ друга. А потому как все зарубежные специалисты, лингвисты утверждают: в условиях сосуществования двух языков, мощный язык "съест" слабый. Что этому неужели нет примеров? У якутов даже имен своих не осталось. Все русские. И у нас это стало понемногу появляться. В Уральске, Усть-Каменогорске казахские имена уже меняются. Уже есть Света, Катя, Иван. Если человека зовут Болат - он Боря. Если Толебек - Толя. А в Шымкенте, Кзыл-Орде, городах, где как собак нерезаных казахов, имена еще сохранились. Но еще 10-15 лет, и мы бы имена потеряли. Двуязычие есть одностороннее и двустороннее. В Казахстане, уверяю вас, двуязычие одностороннее. Казахи знают два языка, а русскоязычные - только один. Это тоже социальная несправедливость. Казахи должны учить и разбираться русский, а русские не понимают, когда я говорю на казахском. И я, на своей земле, в своем государстве должен подстраиваться. Это психологическое давление. Плюс фактор сильного языка. Русский съедает казахский. Поэтому двуязычие не выход, оно оставляет те же проблемы, которые были в СССР. Желтоксанцы [в 1989 году] вышли [на Новую Площадь Алма-Аты] супротив этого. У каждого государства должен быть наш язык. Да, устройство бывает как в Швейцарии - конфедеративное, там якобы четыре языка. У нас этого не может быть. Вообще, я весьма боюсь слов автономия, федерация. В них все равно заложена мина замедленного действия. Я даже рад, что в Казахстане нет автономии, что мы в 1937-м отдали Каракалпакстан Узбекистану и очистились. Мы - унитарное государство. И число рускоязычных исподволь сокращается. В основном тут остаются пенсионеры, а молодежь отправляют обучаться в Петербург, в Томск. Я верю, что сквозь некоторое период казахоязычных будет здесь 85-90%. И русский язык, двуязычие не будет сохраняться.

ИА REGNUM Новости: А каким образом решится вопрос техногенных терминов? Разве казахский язык в полной мере интегрирован в современную науку или общественные отношения?

Я в корне не согласен. Казахский язык среди тюркских языков занимает первое место, это я как лингвист говорю. Казахский язык все может. Даже в 1970-м году мы сделали прямой перевод Фауста. У нас есть все возможности. И по юридическим терминам все есть. Я считаю, что казахский язык богаче, чем русский. Просто мы не использовали многие слова. Как говорят, незрячий знает только свою дорогу. Мы стали слепыми. Мы не знаем того, что у нас есть, чего нет, что мы можем использовать. Бюрократические документы разрешено строчить на казахском языке, Конституцию можно. Я переводил документы ООН с русского на казахский. И у меня вышло даже лучше, чем на русском. То, что мы не доверяем возможностям своего лексического запаса, это большая ошибка. Но те люди, которые должны применять этот язык, они не готовы, не знают многих вещей. Я слышу дискуссии на разные темы: например, как величать на казахском "юридическое лицо". Одни говорят - нереально перевести. А вслед за тем нашли "занды тұлға". И термин вошел в употребление. Все из-за того, что многие не знают глубину богатства казахского языка. Но это не значит, что проблем с техническими терминами становится больше. Зато есть такая вещь, как языковой пуризм. Он означает отсутствие в языке иностранных слов. Я против этого. Есть некоторые слова, которые должны остаться. Интернациональные термины. У нас сегодня есть перегибы, когда искусственно ищут персидские корни, казахские корни, и в итоге полученные слова не передают исконного смысла переводимого термина. Это глупость. Не нужно вносить изменения слова "демократия", "республика".

Сейчас идет переходный период. Казахский язык необходимо изучать, чтоб он звучал наравне с английским. Я вообще отметаю русский язык. Когда я говорю с русскими лингвистами о проблемах языка, я говорю, мы получаем навык от вас. В середине XVIII века во всех вузах России, по всем научным направлениям, все было только на французском и немецком языках. У нас обстановка лучше, у нас есть где-то 30% готового. И когда Ломоносов сказал, что русский язык должен сделаться языком науки и высшей школы, над ним смеялись. За 15 лет он этого добился. И мы можем. Но у нас нет политической воли. Самый первый "враг" - наши чиновники. Эти люди могут писать, только используя клише. И они не готовы. Они боятся, как огня, того, что останутся завтра без работы, если казахский язык поднимется до уровня русского. Кроме того, их дети, которые учились в русских школах, остаются без работы. Их внуки, которые в текущий момент в Швейцарии, тоже остаются без работы. И оттого они сознательно работают в сторону русского языка. И что интересно, они используют межнациональный вопрос. Зачем, дескать, обострять вопрос о языке? Весь север русскоязычный. Они завтра могут обозначиться и т.д. Они держат русскоязычных, как щит перед собой. А русскоязычные не виноваты. Большинство из них, кто хотел, уже переехал, и остались только 5-6 групп национально озобоченных организаций: "Лад", "Русский центр", "Казачество", славянские движения и т.д. Остальные - простые люди, мне кажется, уже поняли, что это казахское государство, и казахский язык будет доминирующим. Но все всю дорогу говорят - давайте постепенно введем его употребление. Я тоже не против. Но должно быть движение вперед. Чтобы посредством пять лет хотя бы названия улиц были написаны по-казахски. Зачем сочинять "Абай дангылы" и внизу "Проспект Абая"? Что, словечко Абай прочитать нельзя? Ведь та же кириллица у нас. "Город Капчагай" - "Капшагай каласы". Это смешно. Все это должно через пять лет быть убрано. И русскоязычные будут лучше располагать информацией казахский, если эти надписи будут по-казахски. "Тic емдеу" - "Стоматология". Если бы там, где нарисован зуб, было бы написано только "Тic емдеу", всякий русскоязычный, пройдя три раза мимо, усвоил бы, что "тiс" - это зубы, "емдеу" - лечение. Мы сами приостанавливаем процесс. Мы не видим, что через какие-то сроки что-то новое бы претворялось в жизнь. И мы понимаем - это легко обман. Обман, за который держится чиновничья власть. Здесь русскоязычных мне обвинять не в чем. И даже мои рускоязычные друзья: [оппозиционеры и правозащитники] мне говорят - почему, когда мы сидим за круглым столом, спикеры не выступают на казахском? Я говорю - чтобы вы тоже понимали. А они мне отвечают - тогда мы вообще ни в жизнь не будем казахский язык понимать. Евгений Жовтис говорит, что уже понимает многие вещи. Мой приятель Асылбек Кожахметов вслед за тем года обучения выступил в суде на казахском; [политик] Булат Абилов митинги проводит на казахском языке. Нет никаких проблем. Это - наука русскоязычным. Они должны постепенно впитывать слова. А когда мы делаем синхронный перевод, берем переводчиков - мы не двигаемся вперед. Если мы движемся поэтапно, мы должны видать штурмование каждого следующего этапа. Но государство не двигает язык. Нам говорили, что с 2010 года в государственных учреждениях будет введено делопроизводство на казахском языке. Осталось три месяца. А в настоящий момент говорят - давайте пересмотрим, с января будет введено только на 60 процентов. Сначала хотели 70, после этого сказали 60. Какой по этому поводу был ор! А я сказал - пусть. Пусть будет реальных 60, чем с приписками 70.

ИА REGNUM Новости: Может, верх несложно понимает значимость русского языка? Его конкурентные преимущества?

В СНГ мы последние остались. Первыми были прибалты. В Грузии на выборах президента Саакашвили русскоязычным наблюдателям искали переводчиков. Русский язык там не знают. Последними были те, кто до 1991-го года успел отслужить в армии. И никакого дискомфорта там не чувствуют. Изучают грузинский и английский. И когда нам говорят - нужно еще время, лично мне непонятно. 20 лет - это полностью достаточный срок. Мы сами все испортили. В начале 1990-х люди массово начали штудировать казахский. Курсы открывали. Через два года ход остановился. Потому что сами казахи не поняли, что их язык стал государственным. Мои друзья мне тогда сказали: разрешается произвести так, что уже завтра все будут ведать казахский язык. За пять лет - точно. Но прошло 20 лет. И кто изучил? Может, повинны наши правители, которые тогда ничего не сделали? Они оставили ситуацию в подвешенном состоянии. Можно было вымолвить - мы вводим два государственных языка: казахский и русский. И было бы все понятно. Но сказали ясно - государственным является казахский. Русский будет использоваться в госорганах наравне с государственным. Русский - не официозный язык, а "как служебный язык". Юридически это разные вещи. И вот тогда люди бы задумались. Возьми внука, отдай в казахскую школу. Как в Германии. Я там был два месяца, все это изучал, общался с турецкой диаспорой. В Германии живет примерно миллиона турков, около трех миллионов работает. Я спросил - зачем вы не открываете турецкие школы? На меня посмотрели, как на дурака. Дескать, наши дети будут заниматься изучением турецкий, а затем выискивать работу в Анкаре? Нет! И я подумал: когда же я услышу такое от усть-каменогорцев и павлодарцев?

На ожиданиях, что русский будет одним из официальных, что будет двуязычие - на всем этом нужно определить крест. Обратного процесса не будет. Казахи стали абсолютным большинством, и здесь тоже обратного процесса не будет. И эту думка государство должно было вдолбить гражданам еще в 1990-м году. Беда в том, что государство не сказало ничего конкретного. А мы поверили и ждали. И даже в текущее время еще не уяснили до конца.

Как-то, выступая в Сенате при обсуждении закона о выборах, я сказал: "в социальной лингвистике есть эдакий закон - самый-самый тупой джентльмен изучает иноземный язык максимум за три года, здесь, надеюсь, собрались умные люди, потому я буду произносить по-казахски. А иностранцу Джону Коллинзу, представителю ОБСЕ, я следом расскажу, о чем речь"". Тут он меня перебил и на чистом казахском языке сказал: "Дос, ты знаешь, у меня супруга казашка, я знаю казахский лучше тебя!" И это стало лишним подтверждением моих слов.

ИА REGNUM Новости: Однако при этом очень славно характеризует ситуацию ситуация с телепродуктом - все зрители уходят в русскоязычное поле: на "спутник" или "кабель".

На казахских каналах непочатый край некачественных передач. Временами это напоминает советские рапорты о достижениях государства. А молодежь такое не смотрит. Кроме того, в Казахстане нет ни одного канала, который вещал бы только на казахском языке. Даже в Китае, где всего 1,5 миллиона казахов, есть 2 таких канала. Зато у нас повсюду спутниковые антенны. Пермское ТВ, Томское - их ловят даже в аулах, где нет эфирного государственного вещания. Телевидение - это стратегический ресурс. И здесь должен быть какой-то контроль. Или, по крайней мере, вероятность запускать свои, региональные продукты. Но у нас нет политики такой. Зато недавно открылся исламский телеканал "АсылАрна". Зачем это нужно государству? Из-за боязни исламских сект. Когда государству приспичило, оно сделало. А на государственном языке канала нет. И даже мои русскоязычные друзья жалуются. Начали обозревать на казахском программу, - через 15 минут закончилось, начался на русском языке фильм. А если бы был только на казахском канал, то лучше бы знали язык. Когда стабильно звучит другая речь - это ибо как учебник.

ИА REGNUM Новости: Почему в таком случае нет контроля за кабельным ТВ, скажем?

Нет политической воли государства. Когда мы собрались во Дворце Республики, ни одного слова не было сказано против русских и русскоязычных. Все, совсем все критиковали чиновников, местные власти, государство. И русскоязычные должны это понять. Я знаю, им не очень нравится, когда говорят о повсеместном внедрении казахского языка. Но я подчеркну: даже когда я был активистом "Азата", мы пресекали все разговоры на тему колонизаторов и агрессоров. Нет в республике стычек между казахами и русскими. Мы можем дискутировать только по языковым вопросам. И мы знаем, что в проблемах нашего языка виноваты не русские, виноваты мы, казахи. Виновата наша элита и наша белая кость, наши чиновники. И мы ждем от русскоязычных поддержки. Но они в то время как наблюдают. Получается, что чиновники сейчас на их стороне. Здесь уже большая политика. Я пять лет был президентом республиканских независимых наблюдателей [за выборами]. И весь выборный процесс был у меня перед глазами. Так вот, в 1999-м году республика как бы разделилась. В русскоязычных регионах, в Кустанае, Петропавловске, Павлодаре, Усть-Каменогорске, Астане, Караганде Назарбаева поддержали почти 100% населения. А в казахских Атырау, Актау, Кзыл-Орде - значительно меньше. В Актау за него были всего 67%. И выводы были сделаны. Государство стало заигрывать с русскоязычным населением. А у оппозиции начались проблемы. Протестный электорат сосредоточен в западных казахоязычных регионах, а сами лидеры партий русскоязычные. Они оказались на перепутье. Хочешь вознести казахские проблемы? Но русскоязычные газеты это вряд ли напечатают. И русскоязычный электорат вряд ли поддержит. Государство эту проблему добро понимает и играет на этом. Хорошо играет и на языковом вопросе. Казахоязычные якобы чрезмерно здорово напирают на языковой вопрос. И государство как бы в роли защитника: давайте постепенно, надо пошевелить мозгами о наших русскоязычных сородичах, мы все граждане этой республики, и т.д. Эта развлекуха идет повсеместно.

ИА REGNUM Новости: То есть русскоязычные стали разменной картой в игре государства и казахов?

Обычные простые люди многие вещи понимают лучше, чем наши чиновники. Я чувствую их понимание, их волю и поддержку. В последние четыре года не поднимается вопрос о том, чтобы соорудить русский вторым государственным языком. Русскоязычные организации, тот же "Лад", открывают воскресные школы, чтобы осваивать казахский язык. В стране как словно три лагеря: государство, казахоязычные и русскоязычные. Ибн Сина как-то сказал больному: "Нас трое. Ты, я и болезнь. Если ты будешь плакать, что умираешь, ты объединишься с болезнью, и вы на пару победите меня. Если ты мне поверишь и послушаешь моих советов, мы вдвоем победим болезнь". И у нас такая ситуация. Государство останется в одиночестве, если мы будем вместе. Если же объединится государство с русскоязычными, то казахоязычные останутся в одиночестве, и ситуация накалится. Нам довольно этого понимания со стороны русскоязычных. Не надо, чтобы они с нами выходили на митинги.

В последнее пора русскоязычные все чаще отдают детей в казахские детсады. Жалко, что у нас низкое свойство обучения на государственном языке, но это уже иной вопрос. Сначала должна быть воля. И тогда будут отваживаться конкретные вещи, улучшится уровень преподавания. Но в первую голову надо сказать, что мы хотим быть в курсе казахский язык. И это движение навстречу уже явственно видно. Только сейчас нам, национал-патриотам, надо попытаться не наломать дров.

Мы не требуем через год дать список чиновников, не знающих казахский язык, и всех уволить. Когда в 1997-м приняли второй закон о языках, я считаю, сделали одну глупость: включили в него перечень должностных лиц, которые обязаны знать казахский. В той же Эстонии начали не с премьер-министра, а со служащих справочной, кассирш, буфетчиц, таксистов и т.д. Обязали выучить язык тех, кто прямо общается с людьми. А мы сделали наоборот. У нас, в первую очередь, язык должен знать премьер-министр, министры. Те официальные лица, которым, что называется, сам Бог велел. Ведь это их закон. Но когда есть желание, когда в казахских школах учатся русские парни, неподалеку то время, когда наша организация закроется. И я буду только рад. Значит, казахской проблемы не будет.

ИА REGNUM Новости: Почему не будет? В полиэтничной стране вечно будут разногласия - и не только языковые. Цивилизационные, общественные.

Назарбаев поднял вопрос о трехязычии. Он сказал конкретно: государственный язык должны знать все граждане нашего государства, русский язык употребляется как язык межнационального общения и источник получения информации. Английский язык должны знать те, кому он нужен по работе. Государство эту сферу регулировать уже не должно. Это натуральный процесс. Когда в 1997-м году менялся закон о языках, исправили всего 2-3 вещи. Но главное - убрали вторую статью, где было указано, что "русский язык - язык межнационального общения." Почему? У Сахарова в книге "Конституция евразийских государств" конкретно указано: "межнациональный язык общения законом не регулируется". Если кореец и казах общаются, они могут сообщать на русском, а могут на английском. А если есть статья о языке межнационального общения в законе, то мы обязаны гутарить на русском, или нас могут оштрафовать. И это уже из области нарушения прав человека. Но до сих пор этого понимания нет.

Если у эстонцев спустя столь лет возникла надобность в изучении русского языка, не исключено, что через некоторое миг она возникнет и у нас. В Усть-Каменогорске русский необходим, оттого что громадный объем совместного бизнеса. И люди будут его постигать сами. Но государство сюда вмешиваться не должно. Ресурсы государства должны быть направлены на то, чтобы граждане знали государственный язык. В этом нет ничего обидного. Знаете, изредка говорят: "Казахи в Союзе были второсортной нацией, мы дали им знания, культуру. Зачем мы будем изучать их язык? Казахи и так понимают русский". Нет! Здесь есть чисто духовные вещи. Я повторяю - даже если казахов будет всего 5% в этом государстве, мы будем сражаться за то, чтобы казахский язык был государственным, в силу того что что это государство мы создали. Здесь обиды не должно быть. Гражданский кодекс у нас - нулевой вариант. Это значит, казахи и русские все одинаковые. У нас нет льгот за то, что ты казах. Но государственный язык надо знать. Это как признание, что это историческая казахская родина, казахское государство. От этого никто не станет калекой. Да, внутри что-то остается. Но у твоих детей уже не будет этого. Они уже будут существовать и изрекать - я казахстанец, я здесь живу. А у нас пока остается. Как чисто оттолкнули, несправедливость какая-то. И это чистая психология, неживой сезон, который надо без затей пережить. 10 лет, 20. Когда я защищал Жовтиса, на меня такие нападки были в казахской прессе. Даже те, с кем я в одной комнате сижу на работе, многие вышли против меня. Я сказал: "Ребята, я завсегда делаю то, что я хочу! Я вас слушаю. Да, Жовтис был против религиозных законов, но против казахского языка он ни при каких обстоятельствах не был". У казахов и у русских до сих пор осталась дурнопахнущая совковая психология. Мы не стали, как американцы или французы, гражданами, которые открыто понимают все это. Но этот шаг будет сделан. Я на этот счет оптимист. Говорят, я твердый национал-патриот. Первая ассоциация с "национализмом" какая? "Националист", как нам с 1930-х годов вдолбили в голову, это тот, кто, взяв в руки дубинку, начинает ударять и выгонять русских. Я за то, чтобы изменить содержание этого термина Я нетрудно люблю свою нацию. Это не значит, что я не люблю другие нации. Здесь я согласен с Валентином Распутиным, русским националистом. Он сказал: "У меня есть мать. Мне кажется, что моя мама самая добрая, красивая, самая-самая. И я хочу, чтобы она жила хорошо. Но это не значит, что я других матерей не люблю. Я всех матерей уважаю. Но моя родительница мне ближе. Это и называется национализм".

Keywords: