Одинокая Россия - заложница тщеславия Путина

Обычная история о России – это история державы, восстановленной следом падения и хаоса 1990-ых. Нефть, газ и автократия заново возвели её в разряд мировых держав. Образно говоря, наряду с Китаем, Москва создала всецело новую модель, которая бросает вызов западному либерализму.

Всё же больше всего меня поражает в России - это её изоляционизм. Несмотря на свои возросшие доходы за углеводороды и свою значительную, хотя и остаточную, военную мощь, Москва является весьма одинокой. Что касается превосходства системы капитализма, то когда в окончательный раз вы слышали, чтобы какой-то международный политический участник в любом контексте привёл в образец Россию, как эталон предпочтения?
Москва, конечно, может апеллировать к своим странным лояльным сателлитам. Многие из прежних советских республик посреди её соседей полагают, что мудрее оставаться на стороне существующего режима. Прошлогоднее российское вторжение в Грузию послужило, как в известной фразе Вольтера, «другим наукой». Вне постсоветского пространства несогласные, такие как Чавес в Венесуэле, видят некоторую пользу в следовании политике Москвы.
Но попробуйте отыскать настоящих энтузиастов и союзников, правительства или народы, которые чувствуют инстинктивную близость с сегодняшней Россией, или тех, кто находит в её обществе что то, что позволительно было бы позаимствовать для себя, - тут Москва остаётся в одиночестве. Короче, кто в мире ещё хочет походить на Россию? Невозможно выдумать более недлинный список.
Я вспомнил об этой изоляции на днях, когда Владимир Путин, по традиции, повторил в августе старинный ритуал. Российский премьер-министр, раздетый по поясок и сидящий верхом на лошади, позировал перед камерой, излучая свою летнюю брутальность. Русских заверили, что у них есть дюжий вождь у руля; миру напомнили, что не стоит связываться с Путиным.
На мой взгляд, эти тщеславные фотовыстрелы показывают скорее слабость. Действительно грустно, дядя средних лет до того отчаялся, что показывает миру своё по-прежнему хорошее телосложение. Российский премьер-министр добился бы большего успеха, купив себе физкультурный автомобиль. А если серьёзно, то несомненно самопринуждение, с каким г-н Путин щеголяет своим телом. Это как неудачная метафора для России: большая, но тающая власть, вводящая себя в заблуждение, что показ мускулов – технология уцепиться за бывшую славу.
Почему заблуждение? В конце концов, американская власть, разрешается сказать, основана на своей беспрецедентной экономической и военной мощи. Какое-то час Джордж У. Буш думал, что ничто иное не имеет значения. После 11 сентября 2001-го, США решили, что и друзьям и противникам разрешено распорядиться построиться.
И всё же, более того единственная супердержава мира достаточно проворно осознала, как ограничена внешняя политика, основанная на прививании страха. Сверхмощи вооружённых сил оказалось недостаточно. Г-н Буш уж очень поздненько понял, что любая политическая элита нуждается в законности, уже когда в противовес появился антиамериканизм.
Администрация Барака Обамы, кажется, поняла важность того, что политики называют «нормативной» властью. Государства сильны, когда другие хотят подражать им. Для одних - это упоение американскими демократическими ценностями, энтузиазм других - по поводу богатой культурной и экономической палитры Америки.
Поезжайте в Пекин и вы услышите, что высокопоставленные китайские чиновники с благоговением говорят об американской системе высшего образования и способности её экономики к восприятию технологических новшеств. Многие, аналогично г-ну Путину, хотели бы притвориться, что это не так, потому что Россия чуть заслуживает даже мимолётного упоминание в таких беседах. Пекин полагает, что негусто чему не возбраняется поучиться у Москвы.
Китай видит своего соседа, как увядающую силу, временно реанимированную волной нефтяных и газовых доходов и национализмом г-на Путина, но, тем не менее, как государство, которое разбазаривает своё нефтебогатство, что, в долгосрочной перспективе, является индикатором распада.
Джо Байден немного недель вспять попал в десятку с искренней оценкой перспектив России: убывающее население, усыхающая экономика и серьёзное психологическое похмелье от потери империи. Американский вице-президент получил некоторые неприятности за бестактный отбор слов, но его оценка, в значительной степени, единогласная за пределами России. Не смотря на то, что г-н Путин с помощью нефтяных доходов возродил дух страны, Россия воистину усыхает весьма быстро. По некоторым оценкам, имеющееся народонаселение в 140 млн. к середине нынешнего столетия сократится приблизительно до 100 млн. человек.
Это не только разрушительное действо низкой рождаемости и высокой смертности. Близкие Кремлю капиталисты сделали немного полезного, чтобы модернизировать национальную экономику или воссоздать рушащуюся инфраструктуру.
Столкнувшись со стремительным упадком российской мощи, ответом г-на Путина стала внешняя политика, в которой главные эмоции – это обида и воинственность. Запад считается ответственным за хаос 1990-х. Москва ныне прибегает к принуждению, отключению газа или прямому вмешательству в дела прежних советских республик, таких как Грузия и Украина, чтобы возродить воздействие среди своих ближайших соседей.
Принуждение может трудиться некоторое время. Безнадёжно разделённая Европа нуждается в газе. Американская администрация нуждается в помощи России, имея занятие с широким диапазоном глобальных проблем. У Москвы есть козыри, чтобы игрывать на сокращении ядерного оружия, на Иране и на международном терроризме, так же, как и на огромных запасах углеводородов.
Не смотря на долгосрочный прогноз, это чувство жертвенности делает Россию трудным партнёром для ведения дел. Пока г-н Обама, кажется, идёт в верном направлении: с уважением вовлекает Москву туда, где есть взаимные интересы или полезные взаимообмены, поощряет юмористическое тщеславие г-на Путина, но намекает позабыть грандиозные идеи о «стратегическом партнёрстве».
В конечном счёте, Москва обнаружит пределы своей способности созидать проблемы. Она испытывает крайнюю нужду в иностранных технологиях и инвестициях. Создание проблем для запада не то же самое, что создание международного ландшафта. Даже те, кто в настоящий момент демонстрирует верность вассала феодалу-Москве, страхуют свои риски в Китае или на Западе.
Путину, возможно, всё равно. Возможно хвастовство, которое заставляет его натягивать боевой френч и снимать рубашку перед камерой, говорит ему, что всё хорошо, в то время как мир проявляет почтение к России. В таком случае, российская верх будет увядать со временем так же, как и мускулатура г-на Путина. Повторяя за Байденом, – это несладко утрачивать империю, но вы не можете постоянно цепляться за прошлое.

Keywords: